Наш офіцерський клуб (рівно 200 років тому) / 30+

- В нарды играете? - спросила поручиков Марина Адольфовна.

- Ага, - ответили поручики.

- Братцы, у меня к вам поручение, - продолжила секретарь. - Вы ведь всё равно спать идти не собираетесь. Да?

- Ну, да, - ответил фон Юргенс. - Плов, ром, нарды. Какое тут спать? У нас с Котовским штабные учения в самом разгаре.

- Ну, вот и не ложитесь сегодня. Смотрите, слушайте, ощущайте. Может, чего увидите, услышите, почувствуете, - сказала Марина Адольфовна.

- А чего именно увидим-услышим-почувствуем? - попросил уточненить дотошный Котовский. - Врагов? Или кого?

- Ну, как вам сказать, - ответила Марина Адольфовна. - Что-нибудь этакое. Из разряда того, что если просто смотреть, то его не увидишь. А если смотреть правильно, то не только увидишь, но и услышишь и прочувствуешь. Этот гость именно вчера ведь не случайно к нам приехал. Ферштейн?

- Понятно, - кивнул Котовский. - Смело отдыхайте, Марина Адольфовна. Будет полный порядок.

- У меня такое часто бывает, - сказал Котовский барону, когда за Мариной Адольфовной закрылась тяжелая штабная дверь. - Вот позавчера, например. Ищу кружку, а её нету. Хоть я знаю, что она на столе стояла. Или на подоконнике. На кухне, в общем. Ищу-ищу - ну, нету, вот нету и всё. Взял другую, выпил рому, глядь: а кружка, которую я искал, стоит передо мной на столе как ни в чём не бывало.

- Это называется "отрицательная галлюцинация", - ответил товарищу фон Юргенс. - При обыкновенной галлюцинации ты видишь то, чего нету. При отрицательной галлюцинации ты не видишь того, что стоит прямо перед тобой.

- Лихо, - почесал репу Котовский. - Где-то вычитали?

- Профессор Марципанский в училище на лекции рассказывал. Он у вас тоже преподавал? - спросил фон Юргенс. который был на три года старше Котовского.

- Да. Только я его лекции посещал редко. То стрельбище, то джигитовка. Не всегда получалось, - вздохнул Котовский.

Фон Юргенс прислушался. Потом бесшумно встал и так же бесшумно перенёс четыре бочонка с ромом в кусты у забора.

- Чего это вы, барон? - забеспокоился Котовский и взвёл курки двух своих пистолетов. - Увидели что-то? Или послышалось?

- Увиделось, - ответил фон Юргенс и кивнул в сторону кокандских поваров, которые насыпали себе полные тарелки хозяйского плова и открыли бочонок с вином.

Котовский посмотрел на поваров тоже.

Младший из кокандцев взял в руки домбру, бренькнул несколько раз и громко запел "Один палка, два струна..."

"Я хозяин всей страна!", подхватил кокандец постарше и всплакнул от избытка чувств.

Это была старинная песня. Очень старинная. Её пели шедшие на восток, запад, север и юг киммерийцы и скифы, сарматы, печенеги, половцы, тумены Батыя, Субудая, Тамерлана и многие другие исполнители. Они всё шли, шли и шли. Жарило солнце, падал снег, лил дождь, уходили из жизни певцы и столетия. А вот песня осталась.

Буквально через секунду входная дверь штаба широко распахнулась, во двор в ночной рубашке вылетела Петрович и отобрала старинный национальный музыкальный инструмент у "хозяев всей страны".

- Ночь на улице, - сказала она. - Инструмент отдам днём.

И скрылась в здании штаба.

- Видал? - сказал фон Юргенс Котовскому.

- Ага, - ответил товарищу Котовский, и друзья продолжили игру в нарды. Как и песня кокандцев, это тоже была старинная игра. Такая старинная, дорогой читатель, шо просто пипец. В неё играли киммерийцы и скифы, сарматы, печенеги, половцы, воины Батыя, Субудая, Тамерлана и многие другие игроки. Они всё играли, играли и играли. Их жарило солнце, на них падал снег, их обливал дождь. На них кричали жёны, требуя сходить на охоту, ибо в юртах не осталось якобы ни куска мяса, или вообще уехать в долгосрочный набег (куда-нибудь подальше, и обязательно вместе с нардами) и дома больше не показываться. И мужья молча садились на своих лошадей, брали в руки эти самые нарды, брали свои тугие луки и отправлялись в поход. Подальше от бабьего визга. Уходили из жизни старые игроки, широким потоком вливались новые, а сама игра оставалась такой же, как и тысячи лет назад, внимательно приветствуя каждого новичка.

Ночь прошла на удивление спокойно. Под утро Котовский помог фон Юргенсу переправить через забор те самые четыре бочки с ромом. Дом барона как раз примыкал к заднему двору штаба.

Хотели перекинуть ещё шесть (ну, чтобы всего получилось десять, для ровного счёта), но в этот момент открылось окно и заспанная Петрович попросила поручиков остановиться. Это просьба Марины Адольфовны, сказала Петрович, а то никакого рома на вас не напасёшься.

Спустя пару минут проснулись кокандцы и снова принялись куховарить. Прибежали посыльные от Хуаниты, нанесли разной еды, выпивки и передали просьбу переместиться в ресторан, "а то к вам не набегаешься". На запах пищи стали подтягиваться остальные гусары, а Козлюк привёл Джеймса Ф. Купера. Оба проснулись очень рано, успели основательно подкрепиться бутербродами, колбасой и пирожками. В качестве десерта Козлюк рассказал Куперу историю о Чинганчуке и его бледнолицем приятеле, которую Купер старательно записал.

Правда, концовка истории Куперу не понравилась. Он сказал Козлюку, что в своей новой повести вместо Мексики он пустит их рыскать по лесам и прериям Дикого Запада. Ну, типа бесстрашный колонист-охотник и его помощник из числа местного населения занимаются разными полезными делами.

- Назову эту повесть "Чинганчук - большой змей", - сказал Козлюку Купер и оприходовал очередной бутерброд с салом.

- Очень хорошее название, - похвалил приятеля Козлюк-младший и открыл вторую за утро бутылку горілки с красивым названием "Бегемотівка". На её этикетке был изображён пьяный африканский бегемот, в одиночку разгоняющий стадо трезвых слонов.

На пороге штаба появился Дон Мигель и добрым взглядом окинул сослуживцев.

- Да вы никак и спать не ложились? - спросил он.

- Есть среди нас и такие, - скромно ответил шефу фон Юргенс, а Котовский в подтверждение его слов важно кивнул.

- Поручики Котовский и фон Юргенс храбро отдежурили всю ночь, - сказала стоявшая сзади шефа Марина Адольфовна. - Именно благодаря их храбрости и стойкости ночь в полку прошла без происшествий.

- Нормально так прозвучало, - покраснел от негодования дежурный поручик Барышевский. Он тоже не спал всю ночь, ибо внимательно и непрестанно следил за порядком, засев на чердаке штаба. Вместе с Петрович, которая добровольно вызвалась ему помочь.

Хуанита вторично прислала младшую сестру с просьбой к гусарам перейти в ресторан. Для более качественного обслуживания населения полка.

Дон Мигель отдал команду, и все тут же уважили просьбу Хуаниты. Казан с пловом отправился вслед за ними.