УКРАЇНСЬКИЙ ФОРУМ КОЛЕКЦІОНЕРІВ

Поручик Багамский с какой-то радости проснулся ровно в 5:43 утра и увидел рядом с собой молодящуюся мексиканку в красивом сомбреро ручной работы. (Картинку с изображением этой мексиканки наш трудолюбивый читатель может увидеть чуть выше.) Девушка сидела на полу и с лёгкой улыбкой глядела на поручика.

- Цыганка Аза какая-то, а не мексиканка, - подумал Багамский и решительным голосом скомандовал барышне покинуть помещение.

- Наверное, мечтает остаться в Лос-Анхелесе, - опять подумал Багамский и страшным усилием воли заставил себя покинуть тёплую постель и закрыть входную дверь на засов.

Рано утром Багамского стуком в дверь разбудил барон фон Юргенс и спросил, будет тот брать себе апартаменты в новостройках или останется жить в гостинице?

Багамский собрался ответить, что ещё спит, что крепкий и здоровый сон важнее каких-то там апартаментов, как вдруг услышал в коридоре девичий шёпот, стихающие шаги и звук закрывающейся двери в номере напротив. А потом подумал, что в случае нужды попросит кого-нибудь из друзей уступить свою новую жилплощадь ему. Например, Котовский и Лаура с радостью согласятся. Потом представил себе скисшее от его просьбы личико Лауры, улыбнулся и заснул.

Проснулся он рано днём, привёл себя в порядок и вышел на улицу. Его моментально окружила толпа мексиканок разной степени упитанности и красоты, с папашами и маман. Все они начали просить продолжить отбор, а наиболее прошаренные (таких было 90%) подмигивали поручику и предлагали отойти в сторону для конфиденциальной беседы тет-а-тет.

Поручик Багамский решительным голосом ответил собравшимся, что никуда отходить он не будет, что взяток не берёт и что отбор будет в максимальной степени объективным. Потом задумался, посмотрел на окно комнаты, где последнее время обитали Юргенс и Катарина, и легонько свистнул. Окно тут же раскрылось, наружу высунулся фон Юргенс и вопросительно глянул на Багамского.

- Конфиденциальные разговоры - это с ним, - кивнул в сторону немца поручик Багамский, и толпа озабоченных родителей рванула на третий этаж в комнату Юргенса. Руки практически у всех были заняты свёртками, мешочками и чемоданами.

У входа в гостиницу тут же нарисовался бывший сержант мексиканской морской пехоты, а ныне швейцар Альварес и во избежание толкотни потребовал заходить по одному или семейными парами. А за тем, чтобы входные двери открывались/закрывались аккуратно и вовремя, он проследит лично. Скромную плату за свой нелегкий труд Альварес назначил в размере двух песо с человека.

Через десять минут в окне снова показался фон Юргенс.

- Дружище! - крикнул он Багамскому. - Поставь отбор на паузу, тут у нас нарисовались нюансы!

- На паузу - так на паузу, - пробормотал Багамский, остановил отборочные соревнования и принялся завтракать прямо на улице под влюблённо-пристальными взглядами конкурсанток.

Спустя какой-то час в окне вновь показался фон Юргенс и попросил Багамского подняться к нему в номер. К этому времени все просители завершили конфиденциальные беседы с немецким бароном и - налегке - столпились у входа в гостиницу, ожидая результаты переговоров.

Багамский подошёл к Альваресу и по приколу сунул тому два песо. Бывший морпех покраснел, но деньги взял.

- А что, голубчик, - спросил швейцара раздосадованный потерей двух песо Багамский, - за выход на улицу ты деньги с них тоже брал?

- Нет, - чуть не заплакал с досады недогадливый Альварес, карманы которого и так были набиты серебром.

- М-да, - с притворным сочувствием сказал поручик. - Это ты, братец, только семью разоряешь такой работой. Жена узнает, будешь спать на улице.

И стал подниматься по лестнице к фон Юргенсу.

Через две минуты Багамский и Юргенс уже пили коньяк и в присутствии Катарины вели беседу о том, что все эти претендентки на красавиц не тянут ну вообще. В отличие от присутствующей здесь Катарины, а также Лауры, Лизы и Аннабель с её маман.

- Однако нам, - сказал фон Юргенс, с детства приученный к орднунгу, - надобно оставить в городе всех. Мало ли что? Вдруг на кухне работниц хватать не будет. Или в полковой прачечной прачек.

И посмотрел на сложенные у стен комнаты родительские подарки конкурсанток: украшения, монеты, полотна Тициана, Рембрандта, Веласкеса, других известных живописцев. Включая считавшуюся утраченной картину Котовского "Во глубине кубинских руд" (производственная тема с уклоном в эротику, но написано талантливо - на своё хобби Григорий Иванович красок не жалел никогда).

Багамский внимательно осмотрел подношения мексиканцев и согласился с товарищем. Потом сказал, что картину "Во глубине..." справедливости ради надо вернуть автору, а всё остальное сдать в полковую казну.

- Вот список тех, кто остаётся, - отдал ему папку с бумагами Юргенс. - Оставил всех.

Багамский взял папку, подошёл к окну и красивым голосом объявил широким массам мексиканских красавиц, что по итогам отбора остаться в городе могут все. Мексиканцы радостно ответили ему криками "Виват!", и Лос-Анхелес захлестнули народные гуляния.

Через неделю после описываемых в предыдущем посте событий (к этому времени народные гуляния кое-как удалось подавить) практически трезвый Багамский проводил совещание с офицерами-калифорнийцами. Темой совещания была подготовка к приёму однополчан и вспомогательных служб полка, находящихся на Кубе.

Присутствующие - каждый офицер отвечал за свой участок работы - заверили Багамского, что всё готово и что можно смело сообщать об этой готовности в штаб.

Багамский почесал репу и сказал "Добро!". Новое здание штаба и личные апартаменты Дона Мигеля он лично проверил два раза и тоже остался доволен, хотя и не без некоторой зависти. Особенно его впечатлил тёплый ватерклозет в апартаментах шефа.

- Живут же люди, - подумал Багамский и вздохнул.

- Я вот что думаю, дорогой друг, - обратился к Багамскому поручик Ржевский, когда совещание закончилось.

Они сидели в местном баре, неторопливо пили виски, закусывая его мексиканским фахитас - жареная говядина, нарезанная полосками, овощи и сыр.

Бар назывался "Гусар" (под свежей краской проглядывались прежнее название - "Прекрасная Изольда" и портрет самой Изольды с букетом роз в правой руке).

- Это невозможно есть, - вздохнул Багамский и отодвинул от себя тарелку с едой. - Зачем туда класть столько перца?

- Принеси пельменей! - крикнул он официантке. - Со сметаной! И никакого вашего соуса чтоб там не было!

- Я вот что думаю, - повторил Ржевский. - Шефу его городские апартаменты могут не понравиться. Ему нравится простор. Чтобы море было за окнами. Пляж. Рыбные места. А не городская мостовая. Что-нибудь эдакое...
Багамский почесал репу и согласился с другом.

- Ты прав, - сказал он. - Сделаем.

Буквально в течение пары дней упущения, на которые обратил внимание Ржевский, были исправлены, и поручик Багамский наконец-то вздохнул свободно.

База получилась ничуть не хуже, чем на Кубе, а во многих местах даже лучше. У шефа было несколько апартаментов в разных местах города. Штаб располагался в укреплённом многоэтажном здании. Каждая рота имела казарму. Каждый офицер - личные апартаменты. Для полка заработали три кухни, 15 баров, 10 ресторанов и две пельменные (здесь подсуетился Котовский). Театр, библиотека, здание редакции газеты (сеньор Алехандро, редактор "Гаванского кабальеро", упросил Марину Адольфовну забрать его из Гаваны вместе с семьей и работниками редакции) и другие здания, предприятия и организации ждали окончательный переезд полка в Лос-Анхелес.

Всё было сделано довольно быстро и на совесть. Служи и отдыхай.

Да, чуть не забыл. Вокруг города стали возводить стену. Город не может быть проходным двором. Включая озабоченных разной байдой проходимцев. Вы же пускаете к себе во двор любого, кто захочет к вам зайти посмотреть как тут у вас и что тут у вас или просто срезать путь? Нет. Вот так же надо обезопасить от случайных людей и город. А местную шпану в таких случаях вывести проще простого.

Тёплым октябрьским утром в Лос-Анхелесе приземлились полковые дирижабли с офицерами и нижними чинами полка, вооружением и разными припасами, включая продукты. База на Кубе была законсервирована. Охранять её остались три взвода гусар во главе с Козлюком-старшим. Им стали платить вдвое больше, чем раньше, а питание организовали по высшему разряду.

К сожалению, передислокация в Калифорнию не обошлась без потерь. В дороге были утеряны 22 бочонка с вином, 100 ящиков коньяка и шампанского, французские мясные паштеты, хамон, шоколад, конфекты и прочая закуска.

Поиски виновных ни к чему не привели. Нижние чины с красными мордами и стойким запахом дорогущего алкоголя и деликатесов отнекивались от обвинений со страшной силой, говоря, что их просто укачало в полёте. А то, что морды красные и запах подозрительный, так для гусар это нормально. Не цветами же им пахнуть. Более образованные добавляли к этому ещё и "трудности с акклиматизацией на новом месте".

- Идите отдыхайте, выдумщики, - махнул рукой Дон Мигель. - Просто беда с этой всеобщей грамотностью.

- Спишешь недостачу, - обратился он к интенданту.

Интендант расцвёл.

- Я лично проверю, чтобы всё сходилось, - добавила Марина Адольфовна.

Интендант загрустил.