УКРАЇНСЬКИЙ ФОРУМ КОЛЕКЦІОНЕРІВ

- Или его заместителю сеньорите Розалинде, - вставил свой полновесный золотой червонец поручик Юрчинский. - Это если вдруг редактора на месте не окажется.
- А она разве тоже сюда приехала? - слегка удивился герр Оберст.

- Ого-го! Ещё как приехала! - сказал Козлюк-младший. - Половина новостей в каждом номере "Волны" - это о ней и её похождениях в Лос-Анхелесе. И такая работящая, что даже спит в редакции. Чтобы, значит, с самого утра работать не покладая рук.

- Да что вы говорите? Прямо там и спит? - удивился Меловский и, несмотря на позднюю ночь на улице, стал куда-то быстро-быстро собираться.

- А другой фотографии с нею у вас нету? - спросил Козлюка Ржевский. - Эту я уже где-то видел.

- Есть и другие, - покраснел Козлюк. - Но показать не могу. Цензура-с...

5 часов утра следующего дня. Расположение части.

Гусар Меловский пробудился не от криков петуха и не от барабанной зори, а от такого грохота, будто французы ринулись в последнюю атаку у Ватерлоо. В окнах задребезжали стёкла, со стены упала сабля, а из сеней донёсся истошный крик денщика:

— Ваше благородие! Юрчинский о-оп...опять на дворе бесчинствует!

Меловский тяжело сел на кровати.

— С самого утра, - вздохнул он. - Ну, вот как так?

На дворе стоял сизый дым. Причём не благородный табачный, а такой, каким пахнет порох, палёный сахарный тростник и научная деятельность по средневековым учебникам.

Посреди двора поместья Меловского, под развесистыми пальмами, стоял поручик Юрчинский. На голове у него был бронзовый шлем. В руках — меха от кузницы. Рядом — громадная медная бочка, обмотанная трубками, верёвками и, по неизвестной причине, офицерским кушаком.
— Даже не желаю знать, — мрачно произнёс Меловский.

— Поздно! — радостно вскричал Юрчинский. — Я создал автоматический ромовый аппарат нового поколения!

— А отчего он дымится?

— Идёт научное брожение.

— А отчего мул лежит?

— Его слегка оглушило научным прогрессом.

Из-за сарая выбежал старый испанец-дворецкий по имени Диего, размахивая шляпой.

— Сеньоры! После вашего опыта у меня попугаи говорят по-польски!

Юрчинский важно поднял палец:

— Это резонанс.

— Чего резонанс?!

— Пока не выяснил. Но явление чрезвычайно перспективное.

Меловский обречённо закурил сигару.

Он слишком хорошо знал этот взгляд Юрчинского — взгляд человека, который либо войдёт в историю науки, либо случайно взорвёт половину Калифорнии.

Вероятнее всего, второе.

— Объясняй.

Юрчинский расправил плечи.

— Ранее как происходило изготовление рома? Стоишь возле куба, нюхаешь, пробуешь, следишь за огнём. Дикость! А ныне — механизация! Здесь термометр от корабельного котла, тут насос от пожарной помпы, а главное — система автоматической подачи тростниковой браги!

— Почему она шипит?

— Потому что мыслит.

В этот миг медная бочка издала звук, напоминающий залп корабельной батареи.

Меловский медленно сделал шаг назад.

— Юрчинский…

— Всё совершенно под наблюдением.

Манометр дёрнулся так, будто увидел самого Бонапарта.

— Юрчинский...

— Почти совершенно.

Пробка вылетела из аппарата с такой силой, что перелетела через пальмы и где-то в гавани послышался звон стекла и крик:

— Атенсьон! Опять гусары!

Наступила мёртвая тишина.

Из бочки тонкой струйкой потёк ром.

Юрчинский гордо снял шлем.

— Ну-с… в целом конструкция себя оправдала.

Меловский почесал репу, оглядел дымящийся двор, контуженного мула, ошалевших попугаев и Диего, выглядывающего из-за дерева.

- Да… Осталось лишь понять — это винокурня или осадное орудие.

В ворота апартаментов Меловского требовательно постучали. Старина Диего выглянул из смотровой башенки на улицу и увидел очередь в полста человек. Гусары стояли в затылок друг другу. В руках у каждого была пустая емкость. Макитренко прикатил бочку и восседал на ней с видом диканьского интеллигента, которого оторвали от важных дел. В очереди он был первым.

- Вам чего, синьоры? - спросил Диего.

- Пришли поучаствовать в научном эксерименте... ксперименте поручика Юрчинского, - снисходительным тоном поставил малообразованного Диего на место гусарский унтер-офицер и орденоносец Макитренко.

- Бухать за бесплатно, что ли? - ляпнул, не подумав о последствиях, старина Диего.

- Диего! - раздался из окна апартаментов голос Меловского.

- Да, мой господин! - крикнул Диего и открыл глаза (оказывается, всё описанное нами чуть выше было сном).

- Принеси воды!

- Слушаюсь, мой господин! - вскочил с лежанки Диего, схватил большой серебряный кувшин и помчался за водой для умывания.

Через минуту кувшин стоял возле умывальника в ванной комнате Меловского. Диего по стойке "смирно" стоял рядом.

- Диего!

- Да, мой господин!

- Принеси мыло.

- Слушаюсь, мой господин.

Жых-жых! (именно с такой скоростью старина Диего рассекал воздух, желая поскорей угодить хозяину).

- Мыло, мой господин.

Меловский тщательно умыл лицо.

- Диего!

- Да, мой господин!

- Принеси полотенце.

- Слушаюсь, мой господин!

Жых-жых!

Меловский взял полотенце, тщательно вытер лицо, посмотрел на слугу.

- Диего...

- Да, мой господин!

- Ты болван, Диего...

Дона Мигеля это пасмурное майское утро застало в постели.

Вставать не хотелось. Дон Мигель легонько толкнул локтем Марину Адольфовну, свернувшуюся калачиком в ногах. Потом толкнул еще два раза, уже посильней, и вежливым голосом приказал принести себе в постель чашку кофию со сливками, рогалик с маком, три бутылки вина и три больших бутерброда с домашним салом. (Буквально вчера фон Юргенс подогнал ему полтора пуда сала из личных запасов.)

Кофий и рогалик предназначались для Марины Адольфовны, за питанием которой командир следил более-менее постоянно. Остальное в качестве легкого перекуса Дон Мигель презентовал самому себе.

Сало Дон Мигель любил вкушать с оливками. Зелёными. Малосольными. Без косточек. Однако по каким-то непонятным причинам оливки в полку закончились, а ближайший подвоз ожидался только через неделю.

Зато красное вино было отменным. Итальянское. Пьешь и чувствуешь тепло южного солнца, мерное дыхание Неаполитанского залива, представляешь себе босоногих итальянских девушек, торгующих виноградом, яблоками и прочими дарами местных садов-огородов. И ещё Везувий, напоминающий о себе клубами ароматного дыма.

- Стоп, - подумал Дон Мигель. - А причём тут Везувий?

Он принюхался, встал с дивана и подошел к окну. Во дворе штаба, прямо под окнами его спальни, на персидских коврах XVI века уютно расположились и беспощадно дымили сигарами, сражаясь в шашки, фон Юргенс и Котовский. Возле них на медленном огне грелся казан с пловом и стояла батарея пустых бутылок из-под коньяка. Считалось, что фон Юргенс с Котовским находятся на ночном дежурстве.

- Чего у вас там? - спросил Дон Мигель товарищей по оружию и откусил кусок бутерброда.

- Да вот, - тут же ответил ему Котовский. - Никак не могу загнать барона в пат.

Фон Юргенс, в активе которого было пять "дамок" (у Котовского пока только одна), улыбнулся.

- Может, плову, шеф? - предложил он. - Под коньяк? Чего тем бутером с утра давиться?

Дон Мигель почесал репу и нашёл довод остзейского барона резонным.

- А давайте, - ответил он, спрыгнул во двор и насыпал себе полную тарелку плова. Котовский открыл коньяк, сделал два небольших глотка (а вдруг враги всё-таки сумели тайком отравить сей благородный напиток, мечтая отравить дорогого шефа?) и подал Дону Мигелю другую бутылку. В "пробнике" после двух его глотков ничего не осталось.

- Ну, и тара, - подумал Котовский. - Они бы ещё в напёрстки разливали.

- Хороший у вас коньяк, - причмокнул Дон Мигель, опорожнив первую бутылку. - Редкий в наших краях.

Гусары-шашисты слегка покраснели. Коньяк был из личных запасов шефа. Брали по чуть-чуть, но регулярно.

- Надо будет провести ревизию в погребке, - подумал Дон Мигель. - А то останусь без нормальной выпивки.

В окно выглянула Марина Адольфовна.

- Шеф, - сказала она, - на сегодня обещают проливной дождь. До конца недели обещают.

- Передай Барышевскому, чтобы утроил караулы и чтобы караульные имели по две пары запасной обувки и горячую пищу, - распорядился Дон Мигель.

- Я ничего не забыл? - почесал он репу.

- Водку? - решил уточнить Котовский.

- Да, точно. Как же без неё в сырую погоду? - ответил Дон Мигель и открыл бутылку водки.

- Я не это имел в виду, - хотел сказать шефу Котовский, но передумал и тоже откупорил бутылку.