- Хорошо зашёл, - похвалил после второй пробы Дон Мигель напиток Котовского. - Наверное, в Диканьке делают...
- Не то, чтобы в самой Диканьке, но почти рядом, - сказал Котовский. - Недавно открылись.
***
Недалеко от Диканьки, верстах в двух от пасеки рудого Панька, раскинулось совместное предприятие гусар Котовского и Макитренка с поэтическим названием "Стара Підóрка". Винокурня была названа в честь знаменитой диканьской самогонщицы XVII века
баби Хведори, по рецептам которой и выпускали бóльшую часть продукции.
Барон фон Юргенс совсем недавно предложил Котовскому сделать при винокурне дегустационный зал экономкласса: каждая третья бутылка заказа шла за счёт заведения, а первые две плюс вся закуска - за счёт клиента. Совет показался Котовскому дельным, управляющему винокурней было отправлено сердитое (чтобы не расслаблялся) письмо, и уже через месяц зал был открыт. Завсегдатаями моментально стали местные знаменитости типа сенатора Трощинского, писателя Котлярского, а также дворяне попроще. Сами дегустации отличались щедростью, размахом и длились иной раз неделями.
- Та шо ж це робиться? - выговаривала миргородскому помещику Янковскому его супруга, косясь в сторону спящих на дне тарантаса нежинских лицеистов - сыночка Колю с другом Сашей. - Тиждень дома не був! Ще й дітей спаїваєш!
- Молчать, деревня, - отвечал ей муж, шатаясь от усталости. - Во-первых, дети культурно отдыхают на летних вакансиях. А во-вторых, пили они исключительно лимонад. Ли-мо-над! Правда, дети?!
- А-а-а, э-у-у, м-м-м, - сквозь сон отвечали великовозрастные дети, понимая, что молчание закроет им путь к новым дегустациям.
- И потом, - приводил безоговорочный аргумент супруг, - как я могу не уважить нашего родственника и благодетеля сенатора Трощинского, ежели он сам нас по... позвал?
После чего супруга уходила в дом, мысленно награждая разными эпитетами и бабу Підóрку с её рецептами, и выпивоху мужа, и даже самого сенатора...
***
Тем временем, в тысячах вёрст от милой Диканьки и прилегающих к ней хуторов, пасек и всемирно известных писателей и поэтов, под жарким калифорнийским солнцем беззаботную жизнь земляков охраняли гусары.
- Может партейку в бильярд? - предложил товарищам фон Юргенс, опорожнив бутылку вина под оливье с тихоокеанскими креветками вместо обычного мяса.
- Я пас, дорогой барон, - отказался Дон Мигель. - Хочу сегодня плотно пообедать.
- Я пока тоже не буду, - поддержал решение шефа Котовский, зачерпнув ложкой красную икру, ибо чёрная ему порядком надоела.
- Вольному воля, - сказал фон Юргенс и опять насыпал себе оливье.
- А где это Ржевский и Багамский? - спросил шеф.
- С Козлюком-младшим уехали встречать виски, - сказала сидевшая у открытого окна Марина Адольфовна. - Чтобы успеть раньше индейцев. А то вдруг наш гость и писатель Фенимор Купер один с ними не справится.
После чего налила себе вторую чашку кофе. В память о Сенаторе Борисовиче, который именно в это мгновение икнул в далёкой Японии.
- С чем не справится? - осторожно решил уточнить диспозицию и перспективы Котовский. - С виски?
- С индейцами, - ответила Марина Адольфовна.
- Может отправить на помощь нашим парочку воздушных шаров? - забеспокоился Котовский. - Для подстраховки?
Дон Мигель почесал репу и бросил взгляд в сторону секретарши. Лично ему совет Котовского показался дельным.
- Так Ржевский с Багамским и Козлюком и улетели на воздушном шаре. Для подстраховки, - сказала Марина Адольфовна, зарубив на корню инициативу Котовского.
- А что насчёт "плотно пообедать"? - спросила она шефа.
- Пусть Хуанита приготовит комплексный обед под номером 26, - немного подумав, ответил ей шеф.
- На вас заказывать, господа? - неожиданно обратился он к фон Юргенсу и Котовскому.
Оба смущенно кивнули, а Котовский ещё и добавил: "Мечта детства, можно сказать". Ибо до сих пор номерные комплексные обеды вкушал - и то изредка - только сам шеф.
***
С соответствующим поручением, изложенным в письменном виде, на полковую кухню решили послать быстроногую Петрович, которая как раз спустилась с чердака на запах кофе.
- Больше сбегать некому? - захныкала Петрович. - И отдохнуть толком не дадут.
- С Барышевским меньше якшайся и будешь высыпаться, - посоветовала Петровичу Марина Адольфовна.
- Ага, - хмыкнула Петрович. - Барышевскому это скажите. Не успеешь залезть на чердак, чтобы насладиться запахом сена, как тут же на чердак залазит Барышевский.
- Тоже насладиться запахом сена?
- Ага, - покраснела Петрович. - Причем каждый раз норовит сделать это бесплатно. Безобразие какое!
- Люк на чердак закрывай изнутри, - посоветовала денщику шефа Марина Адольфовна.
- Пробовала, - вздохнула Петрович. - Он тогда через печные трубы залазит. Весь в саже. Начинает гоняться за мной по чердаку и кричать, что он злой трубочист, что сейчас меня поймает, а потом того...
- Оденься и - метеликом к Хуаните, - сказала Марина Адольфовна. - Шеф ждать не любит.
- Уже иду, - кряхтя и держась за поясницу, ответила Петрович и направилась к выходу из штаба. - Спасибо, что с самого утра не забываете обо мне, дорогая Марина Адольфовна.
И театрально вздохнула.
Отойдя от здания штаба шагов на двадцать, она лицом к лицу столкнулась с Барышевским.
- Ты куда, ма шер? - спросил он.
- Ах, отстаньте, поручик, - фыркнула Петрович. - Я с трубочистами не разговариваю.
- Да ладно тебе, Петрович, - попытался приобнять девушку Барышевский. - Зато будет что в старости вспомнить.
- Иди ты знаешь куда с такими воспоминаниями, - огрызнулась Петрович.
- С-с-с-ай-яй! - вдруг зашипел Барышевский, не понимая, в чём дело.
Это Марина Адольфовна, дорогой читатель, решила проверить тщательность исполнения своего приказа Петровичем, подошла к поручику сзади, схватила его за ухо и стала выкручивать. Выкручивала минуты полторы. Выкручивала сильно, со знанием дела. Потом отпустила.
Барышевский посмотрел на секретаршу шефа взглядом страдальца,
- За что? - спросил он, переводя дыхание.
- За то, что Петрович выполняет срочное поручение Дона Мигеля. а ты путаешься под ногами, - ответила ему Марина Адольфовна. - Стыдно, поручик. Лучше бы караулы лишний раз проверил.
- У меня с караулами всё в порядке, - с легкой обидой ответил Барышевский. - Все заняты службой. Бдят.
- Да уж, - вздохнула секретарша. - В карты с выпивкой они бдят.
***
- Иди, Петрович, - сказала она денщику. - Только шнель. Быстро.
И подтолкнула девушку в сторону кухни.
Петрович пошла, не останавливаясь, и уже через минуту на полковой кухне закипела работа. Хуанита, её сёстры, три поварёнка и другие помощники бросились готовить три порции комплексного обеда под номером 26. Меню было тщательно засекречено тройным шифрованием, включая использование уйгурского языка. Его Хуанита знала с самого детства. Выучила с помощью соседа-уйгура, неизвестно как оказавшегося в Гаване.
- Наверное, в карты проигрался, - то и дело повторяла своим дочкам сеньора Дульсинея. - Или в бильярд. Никогда не играйте в азартные игры, мои дорогие девочки. Даже просто на раздевание. Будут нужны деньги - скажите маме. Мама даст, сколько нужно. У папы возьмёт и даст.
За приготовлением обеда внимательно наблюдали Марина Адольфовна и Петрович. Хотел понаблюдать также зеленщик Родригес, но ему сказали, что не положено, что рецепты эти очень секретные и вежливо отправили на улицу.
- Да не вопрос, - подумал добрячок Родригес. - Если вам теперь нужна не очень свежая зелень, то я могу и на улице постоять.
Марина Адольфовна проводила его внимательным взглядом.
Оказавшись на улице, - дверь на кухню осталась открытой - Родригес заметил этот взгляд, правильно его истолковал и заставил себя два раза крепко подумать, что насчёт несвежей зелени - это он неудачно пошутил, за что и приносит извинения гусарскому полку и лично Марине Адольфовне.
***
На кухне вовсю кипела работа. Самыми активными были поварята. Они носились туда-сюда и, не обращая внимания на подзатыльники Хуаниты, дегустировали самые дорогие продукты питания.
- А долго ещё? - спросила нетерпеливая Петрович через полчаса.
Хуанита остановилась, резко тормознула Ниф-Нифа и вытерла руки о его фартук
- Что значит "долго"? - задала она встречный вопрос. - Если нужен комплексный обед типа "Поросячий замес", то в пять минут уложимся: высыпем всё в тазик, перемешаем, подогреем и - вперёд. А если делать, как положено, то ещё час-полтора.
- Никаких "поросячих замесов", мы подождём, - сказала Марина Адольфовна. - Делайте, как надо.
***
Прошло полтора часа, и Хуанита попросила подождать ещё двадцать минут.
- Точно двадцать? - уточнила Марина Адольфовна.
- Ну, может, полчаса, - вздохнула Хуанита. - Дрова оказались сыроватыми. Потому и задержка вышла.
И строго посмотрела на трёх поварят, ответственных за качество дров. Те моментально бросились врассыпную.
***
Через полчаса комплексный гусарский обед за номером 26 в количестве трёх штук был готов и в сопровождении Марины Адольфовны, Петровича и взвода почётного караула доставлен в штаб. В качестве награды за проявленные при этом мужество и героизм (из еды ничего не пропало) взвод получил поощрение - пять ящиков водки, мешок, набитый салом, чёрным хлебом и прочими солдатскими деликатесами, а также увольнительную до 19 часов вечера (с разрешением посетить полковой пляж).
- Насчет пляжа - это шеф зря, - подумал Котовский, поудобнее усаживаясь на ковёр. То же самое подумал фон Юргенс и тоже промолчал.
Полноценная расправа с комплексным обедом затянулась на час. После этого гусары, не торопясь, откупорили по бутылке коньяка и закурили кубинские сигары.
Заботливая Марина Адольфовна подложила под спину шефа большую подушку, а затем попросила Петровича сделать кофе себе и ей.
***
Как только кофе был приготовлен, а Марина Адольфовна и Петрович уселись за красивый столик из красного дерева (Византия, Х в.), во двор штаба зашёл поручик Барышевский - быть дежурным офицером ему оставалось всего каких-нибудь полтора года - и попросил у шефа разрешения доложить об обстановке.
Дон Мигель кивнул.
- Там на проходной, - сказал Барышевский, - стоят Чинганчук и его дружбан Соколиный Глаз, он же Зоркий Сокол, он же Длинный Карабин, он же Кожаный Чулок и Большой Нож, а по метрике - Натаниэль Бампо. Принесли два рюкзака золотых самородков и хотят перекантоваться у нас в Лос-Анхелесе пару недель. Ну, или до нового года.
- Опять где-то набедокурили, - глубоко затянулся сигарой Котовский. - И опять к нам за помощью.
- А почему у этого Бампо столько имён? - шёпотом поинтересовалась у Марины Адольфовны Петрович. - От алиментов прячется?
- Или просто от долгов, - ответила та. - В широком смысле. Или ещё от чего-нибудь.
- Даже не знаю, - почесал репу Дон Мигель. - С одной стороны, лишняя морока с такими постояльцами. А с другой - то же самое.
- Они сказали, что будут вести себя тихо, - сказал Барышевский, слегка подкупленный крупным самородком. - И там ещё княжна Елена Павловна говорила мне вчера, что ищет двух мужчин-квартирантов в свои апартаменты. А то, говорит, и в карты не с кем перекинуться, не говоря уже о ночных терзаниях.
- О-о-о! - ответил Дон Мигель. - Самое то: Елена Павловна, Чинганчук и Бампо. Не! Не надо! Гони этих визитёров в шею. Прерии забиты под завязку индейцами, а они к нам прутся.
Котовский сделал ещё одну затяжку и авторитетным кивком поддержал решение шефа.
***
- Наш гость Фенимор Купер перед отъездом просил, чтобы мы приютили этих бойцов, ежели они появятся в его отсутствие, - не унимался Барышевский. - Он собирает материал для своих новых романов. Обещал презентовать штабу полка три бочки превосходнейшего виски. Сказал, что просто сногсшибательное.
- Оно всё сногсшибательное, когда много выпить, - вмешался в разговор фон Юргенс.
- Надеюсь, Купер не это имел в виду, - сказал Дон Мигель. - Ладушки. Скажите им, что примем. Но сначала в лазарет в карантин на неделю. Самородки сдать Марине Адольфовне. Тот, который ты у них выцыганил, можешь оставить себе. Но это в виде исключения. А то вдруг ты голодаешь.
Барышевский покраснел, достал из кармана самородок и положил возле шефа.
- Чинганчук подкинул, - сказал он. - Или Бампо.
- Или Макитренко, например, - ухмыльнулся Дон Мигель. - У того уже в привычку вошло подбрасывать каждому встречному самородки. Идите уже, поручик. Обрадуйте эту парочку.
***
Марина Адольфовна попросила фон Юргенса и Котовского перенести золото в штаб, и они втроём покинули штабной двор. Ненадолго.
- Сколько там? - спросил Дон Мигель Марину Адольфовну, когда те вернулись минут через двадцать.
Марина Адольфовна показала шефу осьмушку бумаги с написанными свинцовым карандашом цифрами, и тот, улыбнувшись, кивнул.
После этого Марина Адольфовна и Петрович опять сели за столик пить кофе, а Котовский вдруг заявил, что в его ракетах появилась очень новая новинка.
- А что именно? - полюбопытствовали шеф и фон Юргенс. - Что-то эпохальное?
- Конечно, эпохальное, - ответил Котовский. - Очень сильно эпохальное. Я мелкие проекты давно не финансирую.
***
- Рассказывайте, - предложил Дон Мигель и оглянулся по сторонам. - Здесь все свои.
Котовский тоже оглянулся по сторонам, потом зачем-то нагнулся и посмотрел под стул, на котором сидел.
Фон Юргенс тоже заглянул под свой стул, а затем внимательным взглядом обвёл крыши и верхние этажи прилегающих к штабу домов, а Марина Адольфовна закрыла входную дверь в штаб на засов изнутри, а потом закрыла все окна.
Котовский ещё раз оглянулся по сторонам и предложил всем вести себя как ни в чём не бывало.
- Вдруг что, пусть думают, что у нас идёт обычная штабная работа, - сказал он.
***
- Вы лучше это самое..., - вдруг передумал шеф, - вы лучше в письменном виде всё оформите и Марине Адольфовне под опись сдайте. Чтобы разобраться с вашим открытием, не торопясь.
- Понял, - охотно согласился Котовский, который публичные выступления не переносил даже будучи под шофе.
- Что-то долго наших путешественников нет, - почесал репу фон Юргенс. - За это время можно сто раз уехать и сто раз вернуться.
Потом вздохнул и добавил: "И сто раз напиться".
***
Примерно такого же мнения насчёт "сто раз напиться" были Фенимор Купер, Козлюк-младший, а также примкнувшие к ним Ржевский с Багамским. Загнав оба фургона с выпивкой на воздушный шар, они поднялись высоко вверх и подождали, пока виски остынет. После чего, поймав на высоте около полумили воздушный поток с температурой +23 по Цельсию, устроили симпозиум.
- Давайте, хоть бизона на шашлык подстрелим? - предложил Ржевский после пятого ящика, выпитого им натощак.
Внизу, прямо по курсу, как раз паслось небольшое, голов на триста, стадо.
- Очень правильная и своевременная идея, - моментально согласился с поручиком Козлюк-младший, которому поплохело уже после второго ящика. А писатель Фенимор Купер добавил, что у бизонов самая вкусная часть - это язык и что в таком случае им надо будет завалить хотя бы полста этих тварей.
- А остальное мясо куда девать? - удивился Багамский такому расточительству.
- Остальное обменяем на что-нибудь у индейцев, - сказал Ржевский. - Мясо им не помешает.
- Мяса им всегда не хватает, - сказал Купер. - Если мяса будет много, могут даже избрать нас почётными вождями.
- Зачем нам такие сомнительные почести? - почесал репу Ржевский.
- Ну, не то чтобы сомнительные, - ответил ему Козлюк. - Мне знающие люди говорили, что каждый почётный вождь получает в своё распоряжение два просторных вигвама, пять красивых молодых служанок и тридцать матёрых индейцев, чтобы защищали почётного вождя и его служанок от матёрых индейцев других почётных вождей.
- Лишь бы дичи в округе хватило, - кивнул Купер. - Подтверждать статус почётного вождя надо постоянно. И желательно мясом. А то отберут и вигвамы, и девок и выгонят.
достали еще одну бутылку виски и стали наполнять стаканы, чтобы уже точно определить послевкусие! 
