- И как эта книжка называется? - уточнил фон Юргенс.
- Да я точно и не скажу, - признался Багамский. - Там обложки и первых страниц не было. Мы её ещё в гимназии читали. Очень интересно написано.
- Чёткая книженция, - подтвердил слова друга Ржевский. - Столько приключений! Мы её раз сто перечитали!
- Море это не то, - дружелюбно сказал Дон Мигель. - Гусары - сухопутные войска. А ежели хотите приключений, то я могу вам дать командировку на индейские территории. Меня недавно один вождь просил прислать инструкторов по стрельбе из винтовок и пушек.
- А как зовут вождя? - поинтересовался Котовский. - Может, я его знаю?
- Вождя зовут Уа-та-Уа, что в переводе с ихнего на наш означает "Такая красивая, шо просто пипец".
- Так это женщина? - спросил Ржевский.
- Да, - ответил Дон Мигель.
- Она и вправду красивая? - спросил Багамский.
- Очень! - уверенным голосом почти не солгал Дон Мигель. - Мечта поэта, можно сказать.
- Выписывайте командировку! - сказал Ржевский. - Мы согласны.
- Чур, я первый, - шепнул Багамский Ржевскому и толкнул его локтем.
- Давай, сначала приедем туда и на месте осмотримся, - ответил другу Ржевский. - Может, там таких Уа-та-Уа под каждым кустом по десятку.
- Давайте, братцы, сначала перекусим, - сказал Дон Мигель.
Петрович быстро расстелила скатерть на случайно стоявшем совсем рядом деревянном некрашеном столе и стала выгружать из корзины кушанья: двадцать дюжин устриц среднего размера, эскарго по-бургундски — виноградные улитки со сливочным маслом и петрушкой, вареный картофель с зажаркой из сала и оливками, сёмгу, нарезанную тонкими кусочками, чёрный хлеб, селёдку в шубе, тартифлет - картофельную запеканку с беконом и сыром, белое бургундское вино. Секретарь шефа украсила стол тазиком оливье. Котовский водрузил посреди стола бочонок рома, а фон Юргенс поставил рядом 50 бутылок французского коньяка. (Автор написал бы "500 бутылок", но благородный читатель просто не поверит, что фон Юргенс способен донести такое количество в карманах и руках. - Прим. автора.)
Сразу же, для разогрева, выпили (включая дам) по две бутылки...
Только начали закусывать, как из кустов, метрах в ста пятидесяти, показались Макитренко и Елена Павловна. Шли они пошатываясь, однако курс на стол с едой и выпивкой держали правильный.
- Опять они, - вздохнул Котовский. - Никакой дисциплины. Шо хочуть, те й роблять.
- По запаху еды нашли, - сказала Марина Адольфовна.
- Задолбали, - подумал Дон Мигель и предложил переместиться в штаб полка, охраняемый от любителей дармовой выпивки, блудниц и диверсантов усиленными караулами. Присутствующие согласились, быстро разобрали еду и выпивку и, пригибаясь, чтобы быть незаметнее, побежали в штаб.
Когда пришли в штаб и сервировали стол заново, оказалось, что бочонок рома (его в арьергарде отряда нёс
Котовский) куда-то исчез.
- Ну, и дела, - удивлялись все.
Котовский, от которого шёл сильный запах пропажи, удивлялся больше остальных. Причём настолько искренне, что почти убедил в своей невиновности даже Марину Адольфовну.
Новый штаб понравился всем присутствующим. Точнее говоря, кухня штаба. Остальные комнаты были заперты на крепкие замки.
Марина Адольфовна разогрела и поставила на стол большую сковороду с тефтелями которые лично приготовила утром. Вкус у тефтелей - это заметили все - был чистым, честным и глубоким. Поставщика продуктов (из местных старожилов) нашла тоже Марина Адольфовна, заключив с ним взаимовыгодный договор.
Из присутствующих только Дон Мигель знал практически всё о кулинарных талантах своего секретаря. Последняя не только прекрасно готовила, но, если бы захотела, могла бы объяснить, почему одно блюдо родилось именно там и именно тогда, и почему вкусы меняются, как меняются государства, мода и разное остальное.
Любители застолий набросилась на тефтели с такой скоростью, будто не ели сутки или двое. Ржевский даже взял в левую руку вторую вилку и бесцеремонно уплетал тефтели за двоих прямо со сковородки. Голову он держал, слегка наклонив вперёд, чтобы не встречаться взглядом с остальными.
В это время с улицы послышалась беспорядочная пальба и крики Макитренки: "Свои, свои!", "Не стреляйт!", "Нихт шиссен, собаки!". Пальба, однако, не стихала и голос унтер-офицера стал быстро удаляться в сторону порта.
- Что-то Елена Павловна не кричала, - почесал репу Багамский. - Только Макитренко.
- Или спит где-то под кустом, или завалили с первого выстрела нашу Елену Павловну, - сказал Котовский.
- Скорее всего, спит, - сказал фон Юргенс. - Будем надеяться на лучшее.
- Будем надеяться, - поддержала его Петрович, навалила себе полную тарелку оливье, а на чёрный хлеб положила толстый кусок сала.
Котовский последовал её примеру. Остальные принялись за картошку с селедкой, устрицы, эскарго по-бургундски.
Ржевский выпил очередную бутылку коньяка и снял со стены гитару.
Все умолкли и посмотрели на поручика. Марина Адольфовна незаметно взвела курок своего пистоля.
Ржевский перебрал струны, сделал красивое лицо и вдруг закричал, подражая итальянским тенорам: "Пыла-ала ночь в объятьях сладострастья-а-а!.."
- Не, не надо, - сказал шеф, отбирая у Ржевского музыкальный инструмент.
- А барабана у вас тут нету? - спросил Ржевский. - На барабане у меня ещё лучше получается.
- Барабан есть, но я вам его не дам, - ответил Дон Мигель. - Вы мне весь полк по тревоге подымете. Пьём и кушаем, братцы.
- Не переживай, дружище, - утешил друга Багамский. - Поедем к индейцам, возьмём с собою два барабана. Даже три. Представляешь, какие там танцы у костра можно устроить?
- Представляю, - хотел ответить ему Ржевский, но не успел.
Дверь на кухню распахнулась и в помещение влетел начальник караула поручик Барышевский с саблей в правой руке и гранатой с горящим фитилём в левой. За ним вбежали нижние чины в количестве пяти штыков.
Котовский, обладавший молниеносной реакцией, запустил тарелкой оливье в подсвечник и ласточкой выпрыгнул в окно. За Котовским, тоже ласточкой, вылетел фон Юргенс. За фон Юргенсом, кряхтя и ругаясь, полез Дон Мигель. Его бесцеремонно столкнула вниз дрожащая от страха Петрович, быстро спрыгнула следом и юркнула в кусты. Затем вернулась и в красивой позе демонстративно прикрыла шефа, пытавшегося встать на ноги.
- Кто кричал? - спросил в темноту Барышевский.
- Барышевский, голубчик, - раздался в темноте мягкий голос Марины Адольфовны, - У нас всё в порядке.
И зажгла свечи.
В это же время, растолкав в разные стороны рядовых, в комнату вошёл Дон Мигель. За ним, с виноватой рожей, семенила Петрович, на ходу сдувая с мундира шефа пылинки. За ними с угрюмыми лицами шли фон Юргенс с Котовским.
- Безобразие, - сказал шеф и сел за стол.
Нижние чины на цыпочках вышли на улицу, Барышевский стоял возле шефа, виновато опустив повинную голову.
- На вот, покушай, - сердито сказал ему шеф и наградил начальника караула бутылкой коньяка и бутербродом с салом. - За усердие. Спасибо, хоть гранату не бросил.
Барышевский кивнул и выбежал на улицу.
- Фитиль потуши! - крикнул ему вдогонку Дон Мигель.
- Слушаюсь! - крикнул в ответ Барышевский и, видя что не успевает, бросил гранату подальше в кусты.
- А теперь, дорогой поручик, - обратился Дон Мигель к Ржевскому, - представь, что бы здесь началось, дай я вам в руки ба-ра-бан.
Граната, брошенная Барышевским в кусты напротив штаба, взорвалась, выбросив вверх и в стороны куски земли, обломки веток, покорёженный длинный карабин и несколько дымящихся орлиных перьев.
Правдивая история Чинганчука* и Натаниэля Бампо - искателей приключений и охотников на равнинах, а также в горах и лесах Северной Америки
(*Примечание. Автор, почти в совершенстве зная могиканский язык, утверждает, что написание "Чингачгук" является ошибочным.)
Поздней осенью 1825 года по бескрайним просторам Америки в сторону Калифорнии двигались верхом Чинганчук и его друг Натаниэль Бампо. Он же Соколиный Глаз, Зверобой, Следопыт, Кожаный Чулок и так далее (у криминалистов это называется "путать следы"). Ехали они верхом и молча. Индеец курил трубку и жевал мочёные яблоки. Бампо наслаждался квашеной капустой из маленького бочонка.
Когда до заката оставался час, Бампо, практически не целясь, пальнул из ружья, завалив оленя, который пасся с краю дороги.
Короче так, любезный читатель. Чтобы не затягивать историю странствий этой парочки, а также ценя ваше личное время, буду краток.
Оленя они съели в один присест и утром отправились дальше. Спустя два месяца с небольшим, уже на подступах к Калифорнии, были избиты и ограблены какими-то гопницами. Очень красивыми, кстати (подозреваю, что это были подруги той самой подруги, которая чуть было не стала женой нашего фон Юргенса). После такого позора Чинганчук и Бампо сбежали в Мексику, в курортный город Акапулько, где как раз отдыхал американский писатель и фантаст Джеймс Фенимор Купер. Их историю - в приукрашенном виде (так больше платят) - он и рассказал потом всем, кому смог.
Как оказались перья Чинганчука и карабин Бампо в кустах напротив штаба, автор не знает. Наверное, кто-то потерял. Или выбросил. Или спрятал и не успел забрать.
В два часа ночи гусары решили, что пора спать. Часть уснула за столом. Часть под столом. Часть на диване.
Марина Адольфовна открыла спальную комнату шефа своим ключом, занесла его туда, разула, раздела, обтёрла влажным полотенцем, положила на чистую постель и легла рядом.
Сон к ней не шёл. Через полчаса она посмотрела на спящего Дона Мигеля. Позавидовала ему чуток, затем повернулась на правый бок и тоже уснула. Сон ей приснился ну очень хороший. Будто бы Дон Мигель наконец уговорил её выйти за него замуж, а когда она согласилась, запрыгал от счастья.
