Наш офіцерський клуб (рівно 200 років тому) / 30+

Надо будет ускорить события, а то девкой и состарюсь, подумала она во сне, повернулась лицом к спящему шефу и привычным движением закинула на него ногу. Дон Мигель приоткрыл глаз, пробормотал что-то нечленораздельное и опять заснул.

Бормотание шефа разбудило Марину Адольфовну.

Она легла на спину и опять стала думать о замужестве.

Раньше с этим девушкам было как-то легче, завертелся в ейной голове сюжет. Взять, например, бабушку Эмму. В мае 1774 году она вышла на прогулку и тут же вышла замуж. Представляете себе?!

А дело было так.

Дочь остзейского барона Фридриха фон Манштейна юная красавица Эмма прохаживалась у пруда, который находился в ста шагах от замка.

Примерно в это же время по узкой лесной тропинке к водоёму выехал молодой рыцарь, увешанный мечами, кинжалами и золотыми изделиями. Он путешествовал по стране, а к пруду подъехал, чтобы напоить своего коня. Увидев девушку, рыцарь спрыгнул с жеребца и сказал: "Позвольте представиться, прекрасная незнакомка". Эмма позволила.

- Доблестный рыцарь барон фон Грюнвальдус, - сказал парень. - Путешествую. Отдыхаю. А вас как зовут?

- Эмма фон Манштейн, - ответила девушка. - Я дочь здешнего барона Фридриха фон Манштейна. А это наш замок.

И кивнула в сторону замка.

Рыцарь посмотрел на замок. Он был не очень большим и не очень ухоженным. Зато у ворот стояла важная дама и махала платочком.

- Это моя муттер, - сказала Эмма. - Она приглашает вас в гости. Пойдёте?

Рыцарь ещё раз окинул взглядом замок. На стене какой-то чел, дымя трубкой, смотрел на них в подзорную трубу. Возле него два стрелка сноровисто натягивали на луки тетиву, а ещё двое заряжали мушкеты.

- Блин, - подумал рыцарь.

Такие приглашения, как с детства внушал ему папаня, холостякам не сулили ничего хорошего. А троюродный дедушка по линии матери Иммануил Кант, который частенько гостил у них, приводил на эту тему примеры из немецкой истории, стучал мальчика пальцем по макушке и говорил, что желает ему счастья в семейной жизни.

- Разум, - повторял дедушка Кант, - разум и наш немецкий орднунг являются источником морали и этой, как её...

- Эстетики, - подсказывал папаша Грюнвальдус.

- Да, эстетики, - повторял Кант. - Сначала ты думаешь, а потом делаешь. Не наоборот! Иначе будет не орднунг, а байда. Ты меня понимаешь?

Мальчик послушно понимал, после чего добрый дедушка Кант доставал из кармана "петушка" на палочке и угощал внука.

И вот теперь - на тебе, такой попадос!

Парень почесал репу и незаметно глянул на тропинку, по которой пару минут назад выехал из леса. Тропинка была перекрыта тремя алебардистами. Они сидели полукругом, бросая в сторону рыцаря однозначно нехорошие взгляды.

- Придётся мочить одежду и оружие, - подумал фон Грюнвальдус. - Переплыву на тот берег и смоюсь.

И посмотрел на пруд. На пруду, в десяти шагах от берега, какой-то лодочник лениво раскручивал пращу. И лицо у него тоже было не очень, чтобы заботливое.

- Ну, что, - спросила Эмма, - вы принимаете приглашение моей мамы или как?

Парень вздохнул. Добрый и умный дедушка Кант, приводя свои примеры, почему-то забыл учесть такую вещь, как обстоятельства непреодолимой силы (вот, например, как сейчас), для которых любой орднунг - пыль на ветру, а уж эстетика и подавно...

Свадьбу доблестный рыцарь барон фон Грюнвальдус и Эмма сыграли через неделю. Жили они долго и счастливо, хотя частенько и порознь.

- Хорошее было время, - прошептала Марина Адольфовна. - Р-раз. И ты замужем Не то что сейчас.

- Да уж! - отчётливо произнёс спящий Дон Мигель и всхрапнул.

За окном Лос-Анхелеса вовсю гуляли предрассветные сумерки.

За столом в штабе полка сидели недавно проснувшиеся Котовский, фон Юргенс, Ржевский с Багамским и обсуждали командировку к индейцам.

- Оно нам надо? - то и дело спрашивал друзей Ржевский, доедая свинину по-диканьски (очень сложный рецепт, дорогой читатель, даже не хочу начинать). - Тут у нас столько разной еды, а там что? Жареные суслики?

- Зря согласились, - кивал Багамский.

- Может, и не зря, - возражал Котовский. - У индейцев можно узнать места, где много золота, серебра, меди.

- Для этого и ехать к ним не надо, - возражал Котовскому фон Юргенс. - За ящик шнапса они расскажут нам всё.

После этого - под вчерашний коньяк - разговор зашёл о нравах в молодёжной индейской среде, затем об индейских девушках, затем о мексиканских девушках, потом опять об индейских девушках, потом о девушках полка и, наконец, о бабах вообще.

Чуть позже Хуанита прислала в штаб новые блюда для "подкрепиться моим дорогим холостякам". А элитной выпивкой "банда четырёх", как назвал их спустя пару часов заспанный, в шлёпанцах на босу ногу, Дон Мигель, гусары разжились, подломив личный погреб шефа (от входа в штаб вторая дверь направо, вдруг кому будет надо).

Don M писав: ↑13 січня 2026, 18:14 После этого - под вчерашний коньяк - разговор зашёл о нравах в молодёжной индейской среде, затем об индейских девушках, затем о мексиканских девушках, потом опять об индейских девушках, потом о девушках полка и, наконец, о бабах вообще.

Слушая тайком в соседней комнате эти истории, Петрович от стыда давилась слезами, а красная (тоже от стыда) Марина Адольфовна успела 100 раз пообещать самой себе быть приличной женщиной. Особенно после того, как выйдет замуж.

Don M писав: ↑13 січня 2026, 18:14 После этого - под вчерашний коньяк - разговор зашёл о нравах в молодёжной индейской среде, затем об индейских девушках, затем о мексиканских девушках, потом опять об индейских девушках, потом о девушках полка и, наконец, о бабах вообще.

Надо ехать, посмотреть, как изменились индейские девушки, которых он помнил по прежним поездкам...

- Не надо вам никуда ехать, дорогой Котовский, - принялись уговаривать его соратники. - Вы же видите, что делается по границам базы?

- А чего там делается? - осторожно спросил враз передумавший куда-либо ехать Котовский.

- Как чего? - удивился фон Юргенс. - Ну, вот, например, позавчера ночью поймали диверсантов. Пять человек. Нарядились в мексиканцев и хотели пробраться в город. Я думал, вы знаете.

- Нет, не знаю, - сказал Котовский. - С этой штабной работой разве за всем уследишь? Снова японцы пожаловали?

- Цыгане, - ответил фон Юргенс. - Шумною толпою.

- Цыгане? А чего они на допросе сказали? - спросил Котовский. - Может, они и не диверсанты вовсе?

- Допросить их как-то не успели, - вздохнул фон Юргенс. - Пока позвали жандармов, пока те приехали, пока то да сё... смотрим, а они уже убежали. Разделись до исподнего, сами себя высекли, все вещи оставили и убежали. В сторону Канады. А один карту города потерял. С отметками ресторанов и пельменных. Наверное, обокрасть хотели. Или пожрать и не заплатить.

- Ужас какой! Главное, и пельменных! Кто бы мог подумать? - вздохнул Котовский. - А шеф чего сказал? Ругался?

- Ещё как ругался, - тоже вздохнул фон Юргенс. - Если бы узнал. Но кто будет его такими пустяками волновать? Шефа беречь надо.

Ржевский с Багамским переглянулись и кивнули, соглашаясь с фон Юргенсом.

В штабную кухню ввалился Дон Мигель в сопровождении Петровича и Марины Адольфовны.

Шеф поздравил фон Юргенса с днём рождения и подарил ему бутылку французского вина прошлого, XVIII-го, века. (Картинку автор не даёт преднамеренно, а то другие соратники сразу начнут выпуск подделки.- Автор.)))

Все тут же вспомнили о празднике и стали наперебой поздравлять барона. Барон изобразил некоторое смущение и не менее активно стал благодарить товарищей по оружию за то, что не забыли.

Товарищи по оружию быстро откупорили старинную бутылку, быстро разлили вино по бокалам и выпили.

- Хорошее вино, - сказал Котовский.

- Точно, - подтвердили все остальные, кроме фон Юргенса. За праздничной суетой ему как-то случайно забыли наполнить бокал. А может он сам зазевался и не успел его подставить.

Дон Мигель ничего не сказал и вышел. Вернулся он через две минуты. С новой бутылкой вина того же прошлого века. Однако ситуация повторилась снова: барону не досталось ни капли. Наверное, опять отвлёкся на что-нибудь ненужное.

Ситуация принимала неправильный оборот, и барон нахмурился. Дон Мигель нахмурился тоже, затем взял барона под руку и лично повёл в личный погребок. Группа поддержки в лице гг. Котовского и Ржевского с Багамским дёрнулась за ними, однако Марина Адольфовна выхватила из кобуры пистолет и разрядила его в потолок.

- Всем сидеть! - крикнула она.

Буквально через пару секунд на звук выстрела в штаб ворвался неугомонный Барышевский с саблей в правой руке и гранатой в левой. За ним виднелись пять нижних чинов (те же самые, что и в прошлый раз) с ружьями.

- Руки вверх! - крикнул Барышевский. - А то ща гранату брошу!

Котовский, обладающий - если вы ещё не успели забыть - мгновенной реакцией на события такого рода, запустил бутылкой в подсвечник и рыбкой выпрыгнул в окно. За ним тот же финт повторил фон Юргенс. За фон Юргенсом, кряхтя и ругаясь, полез Дон Мигель. Петрович столкнула его на землю, выпрыгнула вслед и спряталась в кусты. Полковой стекольщик не успел отойти от окна подальше и был сбит ею с ног.

- Барышевский, - мягким голосом сказала Марина Адольфовна. - Это я выстрелила. Всё нормально. Идите.

- Пардон, - ответил Барышевский секретарю шефа. - Миль пардон.

И вышел из штаба вместе с нижними чинами.

Дон Мигель, кряхтя, поднялся с земли и посмотрел в глаза Барышевскому, который стоял на крыльце с виноватым видом.

- Ну, спасибо тебе, братец, - сказал шеф.

- За что? - покраснел дежурный.

- За то, что гранату вперёд себя не кинул.

Из кустов вылезла Петрович. Спустя минуту или две оттуда же показался стекольщик. Не глядя ни на кого, он быстро поменял стёкла и убежал. Петрович проводила его подозрительно долгим взглядом, вздохнула и поправила на себе форму.

Марина Адольфовна подошла к ней и молча засветила кулаком в глаз.

- Попробуй ещё раз такую подлянку шефу сделать, - сказала она проникновенным голосом. - Будешь денщиком у Хуаниты на кухне.